От рождения идеи до ее осуществления прошло одиннадцать лет.

Он никогда не забудет ту ночь в 1991 году, когда пятьдесят специально приглашенных репортеров осторожно сели в кресла со-ощущения и погрузились — опять-таки осторожно — в ауры со-ощущения и испытали то же самое, что испытывал Элджернон Фоулер, кладя голову в пасть льва. Они познали его страх, его самонадеянность, его сексуальное напряжение. Они также разделили чувства и мысли акробатов, которые отталкиваются от своих шестов и трапеций и летят в воздухе в надежде встретить руки товарищей; и наиболее эффектно («И наиболее удачно», — думал Кокли) они сопережили смерть той очаровательной девушки (как же ее звали? Елена Петровоч? Петрович?), которая промахнулась и упала на арену с высоты в сто два фута. В эту ночь — в возрасте сорока лет — он изменил мир во второй раз. Роботы открыли новый виток в эволюции общества. Но Шоу было РЕВОЛЮЦИЕЙ.

Старые формы искусства умерли. Шоу было искусством, доведенным до логического завершения: можно было по-настоящему разделить с другим человеком его ощущения. Больше не было книг и кинолент: они не запрещались, просто стали блеклыми и скучными в свете новейших успехов индустрии развлечений. Телевидение вскоре вышло из употребления, хотя и продержалось еще несколько лет. Теперь, когда существовали сопереживаемая любовь и сопереживаемый секс, настоящие становились нужны все меньше и меньше. Численность населения падала, унося с собой все эти страхи о перенаселенности мира, — кроме некоторых отсталых стран, куда Шоу еще не дотянуло свои щупальца. Это была не такая уж бескровная революция — революция средств массовой информации и развлечений.